Максуд Ибрагимбеков. Официальный вебсайт

НЕВЫНОСИМАЯ ЛЕГКОСТЬ ЧТЕНИЯ

НАДЕЖДА ИСМАЙЛОВА

 

Предисловие к сборнику  Максуда Ибрагимбекова «Избранное»

 

На моей памяти Максуд Ибрагимбеков был всегда. С тех самых пор, когда сорок лет назад опубликовал свой первый  рассказ. В обществе заговорили, что  молодой  писатель очень талантлив и что наша скучная дидактическая литература взорвана изнутри. В плеяде поколения 60-х он был самым независимым, самым смелым и дерзким. Говорил что думал, писал что хотел. Скандалов, если это касалось достоинства страны, его творчества и чести, не боялся. Не все им были довольны, но книжки шли нарасхват и зачитывались «до дыр». Одна за другой миллионными тиражами выходили его блистательные повести: «И не было лучше брата», «Кто поедет в Трускавец», «Пусть он останется с нами» в журналах «Новый мир», «Юность», «Дружба народов», «Литературный Азербайджан», роман-газетах, а также отдельными изданиями, и не только в нашей стране. Его произведения были добротной статьей  литературного экспорта СССР. Доброта, ум, абсолютная правдивость делали Максуда Ибрагимбекова для нашего поколения самым надежным проводником в нравственной неразберихе того времени. Мы жили, окруженные атмосферой его прозы, его мысли, и проникались его творениями больше, чем каким бы то ни было из других советских писателей.

Максуд Ибрагимбеков  родился  в Баку в семье учителя географии. Жила семья в старой верхней части города, в районе «Параллельных» улиц со стандартной   сапожной будкой на углу, киоском, керосиновой лавкой и главной достопримечательностью квартала – баней. Характер Максуда сформировался рано: детство и юность будущего писателя проходили в трудные военные и послевоенные годы, когда стремление быть «настоящим мужчиной» ценилось у подростков превыше всего. Быть мужчиной – это значит не быть трусом, не быть предателем. И быть всегда готовым помочь в беде. В их квартале существовала неписаная этика, и ее неукоснительно придерживались все.

Быт, нравы, колорит, атмосфера, типажи того времени вошли в его повести и рассказы: «1001 ночь войны», «Где та дорога?», «Фисташковое дерево». Это оттуда, из далекого детства, вынес он  любовь к старикам, верность в дружбе и железное правило – быть на стороне слабых.

Практически во всех своих произведениях писатель рассказывает одну и ту же историю о том, как одна душа прорывается к другой через пропасть отчуждения, сомнений, прозрений, упреков, молчания. В повести «И не было лучше брата» – самом нашумевшем и совершенном по мысли и стилю  произведении – он исследует эту зыбкую сферу человеческих взаимоотношений, возникновение непонимания, в данном случае между братьями, которые когда-то любили друг друга. Непонимание привело к неприятию, а затем и к ненависти. А ненависть, по Ибрагимбекову, имеет один исход – разрушение личности и смерть. Об этом  финальный  поклон  повести: «Убирайся, – сиплым шепотом сказал Джалил муаллим,  – я же запретил тебе приходить сюда». «Хватит! Слушай, хватит, наконец! – в отчаянии закричал Симург, – ты же умираешь!» Джалил муаллим с любопытством посмотрел на брата и увидел, что он плачет. Потом задумался и неожиданно для себя сказал так, как будто говорит не он, а за него кто-то посторонний.  «Да я умираю…» Он хотел сказать еще что-то, но вдруг увидел, что у Симурга седые виски, и это его очень удивило и огорчило. Он стал думать, отчего это у Симурга могла поседеть голова, и не чувствовал, как Симург, обливаясь слезами, старался влить ему в рот кофе. Он ничего этого не чувствовал, потому что говорил брату, как он его любит. И попросил его подойти поближе, чтобы он мог его обнять»…  Эти двое пришли к пониманию слишком поздно, потому что ненависть зашла слишком далеко.    

Но особенно трепетной  работа души предстает в  произведениях Максуда для детей. Тринадцатилетний герой повести «Пусть он останется с нами» по-настоящему несчастен. Ему кажется, что отец его не любит. «Я ни одного человека на свете не знаю лучше моего папы. Он самый сильный и самый умный, и самый храбрый. Вот за что я его люблю, – говорит он бабушке. – Если бы еще он ко мне хорошо относился. Я, может быть, ему как человек  не нравлюсь? Или он меня просто не любит. Бывает же так: невзлюбишь человека с самого начала ни за что ни про что, так это и продолжается все время».

А Намик  из рассказа «Наш сосед Македон» спросил у своего отца: почему все отцы дворовых ребят на войне, а он – нет. Сначала отец растерялся под строгим взглядом сына, но потом объяснил, что инженеры-нефтяники в тылу нужнее, чем на фронте, потому что без бакинской нефти не могут работать танки и самолеты. Тем не менее на следующий день отца Намика призвали. «Ночью они пошли провожать папу. Стоял поезд и моросил дождь. Папа поцеловал маму. И Намика поцеловал и подмигнул ему. Подмигнул не то что грустно, но и не особенно весело. И долго-долго махал им на прощанье из вагона. А мама плакала. И Намик плакал, хотя они тогда не знали, что видят своего папу в последний раз».

Каждое творчество имеет свои механизмы, которые трудно поддаются словесному разъяснению. Как рождается замысел, стечение каких обстоятельств, встреч, ситуаций, воспоминаний дает толчок к созданию произведения?

– Если говорить объективно, писательский труд – очень тяжелый труд, – говорил Максуд Ибрагимбеков в одном из своих интервью по АзТВ. –  Но не мука. Это высшее наслаждение, которое может испытать человек. Конечно, бывают периоды, когда ты не можешь написать ни строчки. Становишься раздражительным. Много куришь, много ходишь, много шутишь. Но вдруг наступает момент, когда ты стоишь как бы с протянутыми руками, и твои ладони наполняются каким-то невероятно щедрым обильным дождем. У меня бывало несколько случаев, когда я писал повесть за 10-12 дней, работая беспрерывно по 28 часов. Это настоящее счастье.

Видимо, образы, темы, идеи Максуд носит в себе долго, созревает в нем эта новая жизнь медленно. Он написал восемь повестей, два десятка рассказов, несколько пьес и сценариев. Не так уж много, если не сказать мало для  дарования такого масштаба.

«Вот где-то здесь, в мезозойском слое, под огромным давлением залегает нефть. Только бы найти эту точку, поставить буровую. Она рванет, как шампанское, и будет идти сама долгие годы. Потому что ее там не бутылка, а море, океан», – говорит один из героев  пьесы «Мезозойская история». А я не могу избавиться от ощущения, что эти слова – о самом Максуде, который всю жизнь ищет эту точку, разрабатывая «мезозойские» глубины человеческой психологии.

Воздушная  легкость слога плюс абсолютная свобода чувств и философские парадоксы – зажигательный коктейль из ибрагимбековской прозы. Там, где другие обнажают сарказм или призывают «мировую скорбь», Максуд Ибрагимбеков, шутя, ограничивается иронией и грустью. Но за этой иронией и грустью такая глубина, такой масштаб, который позволяет судить о времени и нравах этого времени. Ему никогда не изменяет то, что греки называли чувством соразмерности. Он всегда точен, как Чехов, и разнообразен, как французы девятнадцатого века. Достаточно сравнить его романы, повести для детей, эссе, его драмы  и комедии.

В этой связи несколько слов о драматургии Максуда Ибрагимбекова.  Его пьесы – «Мезозойская история», «За все хорошее – смерть», «Мужчина для молодой женщины», «Нефтяной бум улыбается всем» – нашли свое сценическое воплощение в сорока трех театрах страны и мира, включая прославленную сцену Московского Малого театра.  

Можно стать журналистом,  языковедом,  историком, но драматургом рождаются. Есть что-то от мастерства актера в понимании законов сцены, в чувстве ритма, умении сочинить эффектную реплику – во всех тех качествах, которыми должен обладать тот, кто пишет для театра. Максуд Ибрагимбеков актером никогда не был, но обладает всеми этими качествами сполна.  В его пьесах все так умело подготовлено, слажено, соткано, и все удерживается в равновесии буквально на острие иглы. Разумеется, талант драматурга  не сводится к технике, но проявляется в ней.

Свежая работа 2007 года – остроумная трагикомедия «Ресторан «Финал». Беспроигрышный сюжет о двух друзьях детства, подводящих итоги жизни, имеет детективный зачин – похищение ребенка. Однако автор отказывается от развития темы  в стиле экшн.  Как в великих исторических драмах о знаменитых несчастьях, где  заранее известно, чем дело кончится, драматург обрывает линию похищения, чтобы заставить зрителя следить за вещами более важными и глубокими, чем перипетия динамичного сюжета. 

Нужно быть Максудом Ибрагимбековым, чтобы  перепутать перемену участи с авантюрой, а ржавому вентилятору доверить роль библейского судьи. Именно таким образом он ломает инерцию судьбы двух шестидесятилетних героев: одного отправляет на тот свет, а второго – в окрыляющий  мир, где всегда «чисто и светло». И глядя на это, начинаешь понимать серьезную репутацию, которой пользуется Народный писатель Азербайджана.

Максуд Ибрагимбеков признан писателем первой величины по праву. Он – лицо поколения. Символ. Эпоха. Он был вчера, есть сегодня и будет завтра. Уверена: вы почувствуете это сами, когда прочтете книгу, которую держите в руках. Приятного вам чтения! Приятных знакомств, ведь под крышей нового сборника  Максуда Ибрагимбекова «Избранное» действительно собрались избранные.