Максуд Ибрагимбеков. Официальный вебсайт

Мода на фронду и ее последствия

История наказывает за незнание уроков

 

В нашей привычке решать вопрос об отношениях художника и власти однолинейно: либо либо. А именно: художник либо находится в оппозиции к власти, либо становится ее подручным (или попутчиком). И третьего вроде бы не дано. На самом деле есть иное измерение, когда воображение художника подхватывает настроения, носящиеся в воздухе, и придает им завершенные, определенные черты.

И это главное.

В своем произведении художник может не совпадать с интересами властей предержащих, но может и совпасть. И, скажем, «Скифы» Блока совсем не то что газетная статья, написанная в преддверии переговоров Советской республики с Германией и заключения Брестского мира. Хотя по теме, по сути, по пафосу вроде то же самое.

Я не могу согласиться с тем, что пьеса «Нефтяной Бум…» простая агитка. Антиутопия да. Предупреждение. Но отнюдь не агитка.

Пьеса Ибрагимбекова – о переломном для Российской империи периоде. О той последней черте, за которой начинается хаос, разруха, беспредел военного коммунизма.

То есть пьеса историческая. Но ее содержание, ее смысл и месседж обращены к сегодняшнему дню. И ложатся, как по лекалу, на постсоветскую историю не только Азербайджана. Тут ведь вся проблема в том, что режимы, образовавшиеся на территории распавшегося СССР, оказались так же далеки от демократии, как когда-то щариковы и швондеры, получившие власть с приходом большевиков.

Не всякий, кто в начале 1990-х кричал о демократических ценностях, был демократом в истинном и благородном значении этого слова. Притчей во языцех стало заявление покойного Джабы Иоселиани: «Демократию делать это вам не лобио кушать. Всех противников демократии будем расстреливать на месте».

В 1996 году в интервью журналу «Огонек» Максуд Ибрагимбеков говорил: «Сегодня самые неожиданные вещи и явления скрываются под демократической вывеской. Вам повезло, что вы приехали сюда не в 1992-93 годах. Это было без преувеличения самое тяжелое время в истории Азербайджана, включая период Великой Отечественной войны. Благодаря чему Азербайджан даже сегодня, спустя два года, напоминает выздоравливающего больного. А болезнь была тяжелой».

Так бывает всегда. Кто-то хочет, чтобы больной выздоравливал, но всегда найдутся и те, кому больше по душе состояние клинической смерти.

Итак, Баку накануне Первой мировой войны. Нефтяной бум улыбается всем. Процветание. Благополучная жизнь. «Мы осветим весь мир и смажем всю Европу!» самонадеянный слоган людей, довольных сегодняшним днем и плохо различающих опасности, таящиеся в дне завтрашнем. Праздник жизни, в порах которой уже вовсю бродят микробы революционности. Причем не только а может, и не столько среди передового отряда рабочего класса. Преимущественно в той социальной страте, у которой власть и деньги. Трихины, о которых говорил Достоевский: «Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя такими умными и непоколебимыми в истине, как считали зараженные. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе» («Преступление и наказание»).

В «Нефтяном Буме» содержатся и недвусмысленные отсылки к роману «Бесы». Так же как в «Бесах», губернатор Мартынов и его жена по стремлению быть «ужасно оригинальными», по глупости, по безответственности, наконец, играют роль подсадных уток. Именно в губернаторском доме собираются члены Древнеегипетского общества под председательством загадочного историка Шведенклея, на самом деле германского шпиона. То, что накануне Первой мировой войны Российская империя буквально кишела шпионами, исторический факт. Равно как и то, что одной из миссий германской разведки было насаждение революционных настроений, то есть разложение государства изнутри.

Персонажи пьесы вовсе не поделены прямолинейно на черных и белых, плохих и хороших. Так, ротмистр жандармерии человек весьма неприятный, интриган и провокатор. Но именно он произносит верные слова: «Мне понятно поведение оппозиции, ее представители мутят и сбивают с толку темный народ, потому что с помощью народа они хотят отобрать у нас с вами власть и имущество... Но я не могу понять обладателей богатства, которые поддерживают своих непримиримых врагов… Игра с огнем стала модным занятием».

Именно он, этот жандарм, предупреждает Сеймура: «Итак, вы желаете быть капиталистом и в то же время революционером, хотите чистой любви дома и изысканного разврата на стороне?.. Посмотрим, как вы с этим справитесь, господин Мехмандаров».

Господин Мехмандаров не справился. И в результате, выйдя из тюрьмы, увидел реальность, которую он призывал, но которая его ужаснула.

Вот в этом-то и главный, как представляется, смысл пьесы. Вовремя сделанное напоминание о моде на фронду, которая когда-то охватила Российскую империю, и все банкиры, издатели, адвокаты, носители придворных званий и аристократических фамилий наперегонки потащили свои вязанки дров к революционному костру…

Как говаривал Ключевский, история это «наставница жизни», которая «ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». Когда выходили романы «Бесы», «Преступление и наказание», находились люди, которые воспринимали их как доносы царскому правительству. А роман «Братья Карамазовы» критики-прогрессисты прямо назвали политическим доносом на русское освободительное движение. О страшных пророчествах-предупреждениях Достоевского заговорили только в ХХ веке, когда они уже свершились и ничего исправить было нельзя.

Не всякая оппозиция демократична, равно как и не всякая демократия непременно оппозиционна. Известно, как легко прекрасные лозунги про свободу, равенство, братство оборачиваются хаосом и террором. И никому уже нет дела ни до свободы, ни до равенства, ни до братства.

Максуд Ибрагимбеков действительно считает, что «время, когда у власти был Эльчибей, время победившей демократии, было для Азербайджана самое тяжелое время, включая период Великой Отечественной войны… Было четкое ощущение, что в стране наступил хорошо организованный хаос».

Не всем в Азербайджане нравится то, что говорит Максуд Ибрагимбеков.

И призыв к сохранению status quo, который звучит в пьесе «Нефтяной Бум улыбается всем», требует от автора большей смелости, нежели противостояние властям. И большей ответственности, нежели модная фронда. Потому что нередко фрондеры готовы сжечь свою страну, думая, что согревают ее.

 

Виктория Шохина

2003-10-14