Максуд Ибрагимбеков. Официальный вебсайт

ФРАГМЕНТЫ ИЗ СТАТЕЙ РАЗНЫХ ЛЕТ

«О ДУШЕ ЧЕЛОВЕКА…»

рецензия Натальи Крымовой
на публикацию повести «И не было лучше брата» в журнале «Новый мир», № 10, 1973

 

…Не знаю, есть ли в азербайджанском языке нечто подобное русской пословице «Тише едешь – дальше будешь», но Максуд Ибрагимбеков следует именно такому, обстоятельному, ритму повествования. Рассказ ведется от лица автора, но автор иногда – с некоторой долей лукавства – перенимает чужую манеру мыслить и чувствовать, чтобы потом опять вернуться к самому себе и посмотреть на происходящее как бы со стороны. Из этих переходов и перевоплощений складывается стиль, в котором серьезность и ирония неразделимы. 

Содержанием повести является жизнь Джалил муаллима, восстановленная  «наплывом». Воспользовавшись тем, что его герой сидит после бани в чайхане, машинально наливает чай, поддерживает никчемный разговор и думает о своем, Ибрагимбеков, как цепь воспоминаний, разворачивает картину этой жизни в главных и неглавных ее событиях, просматривая ее то глазами Джалил муаллима, то окидывая ее собственным трезвым и умным взглядом. Жизнь заведующего почтовым отделением рассказана писателем без единого слова фальши.  

Очень добрый и честный человек этот Джалил муаллим. С тяжелых военных лет приучен заботиться о других: «мальчишкой мечтал, как он станет старше и сумеет заработать столько, что освободит от тяжелой работы мать, даст образование младшему брату, отплатит добром дальнему родственнику завмагу». И вот он вырос, и мать от забот освободил, и образование дал страстно любимому брату, и завмага как следует отблагодарил, и добился в жизни положения. Но каким-то еле заметным образом честность у него перешла в чванливую добропорядочность, а доброта, обращенная только на родственников, стала похожа на предписанное неким кодексом правило: человек требует обязательной ответной благодарности, а не получая таковой, впадает в гнев. Очень интересный создан Ибрагимбековым характер. Вот прекрасное его свойство, а рядом, будто тень, – убогий спутник прекрасного. Он пишет характер подобно тому, как Джалил муаллим выращивает свой сад, – с заботой и тщательностью, ничего не упуская из виду. Но если в саду грядки пропалываются, сорняки можно убрать и сорвавшуюся с талвара виноградную гроздь можно подвесить вновь, то в художественно созданном типе нельзя убрать сорняки, и в них тоже правда. И вот сорняками на наших глазах зарастает сад, и засыхает в нем все живое. Почему так случилось, где начало этого грустного перерождения человеческой души? Разобраться в этом не так просто. Но все же Ибрагимбеков нащупывает одну из причин – когда маленьким мальчиком мать брала его в баню и в этой бане его мыла девушка по имени Рахшанда. Смутно, но всем телом, кожей, нервами, душой запомнил Джалил муаллим потрясение, испытанное им от близости  прекрасной женщины. Эта страница повести  написана с такой откровенностью и чистотой, что потом буквально с болью читаешь: как прошло время, сосватали Джалил муаллиму дальнюю родственницу, и как он мучился в первую ночь рядом с этой абсолютно чужой ему женщиной, пока не представил вдруг, что это Рахшанда. И только совершив в своем воображении эту подмену, испытал то чудо, которое дано испытывать любящим. Больше это чудо не повторилось, пишет Ибрагимбеков, оставалась жалкая его имитация, каждый раз смутно унижающая человека.

Ибрагимбеков написал повесть о человеке, который совершил подмену в самом себе, в самой судьбе и сам того не заметил.  Смешным и страшным становится в конце повести герой, и тут перо автора теряет свою мягкость и неторопливость. Бесцельно, безостановочно ходит по саду Джалил муаллим, не  в силах разжать стиснутые челюсти, и автора покидает свойственное ему спокойствие. Случайно наткнувшись на улей, Джалил муаллим потревожил пчелиный рой, но кажется, что  рукой автора выпущены на волю его обитатели, как известно, не выносящие присутствия раздраженного и злого человека. Пчелы в ярости набрасываются на хозяина, выкрикивающего бессвязные злые слова в адрес брата, и не было сил у Джалил муаллима стереть с себя этот живой, жужжащий, жалящий рой.

Спокойный и глубокий анализ сложных внутренних процессов, происходящих в человеке, вот существо повести Максуда Ибрагимбекова. И потому она как бы переходит границу опыта литературного, добавляя нечто существенное к нашему реальному жизненному опыту.

Постановка Бориса Равенских носит, бесспорно, поисковый характер. Его фантазия неистощима. Спектакль сразу после премьеры стал предметом горячей дискуссии, что само по себе уже говорит о его незаурядности. Можно слышать рассуждения о несоответствии характера постановки традициям Малого театра.  Но излишне напоминать, что творческие традиции живут в движении, развитии.  «Мезозойская история» станет заметной вехой  в истории театра. Глубокая разведка нравственных проблем и сценических характеров продолжается. И это – главное.

 

«ОН СДЕЛАЛ ВСЕ ЧТО МОГ»

 

из тележурнала «Творчество», Азербайджанское
телевидение, № 5, 1976

 

Это можно сказать и о героях, и о создателях  замечательного спектакля. И в первую очередь о Максуде Ибрагимбекове,  который  действительно сделал все, чтобы азербайджанская пьеса из современной азербайджанской жизни впервые в истории театра зазвучала на московской сцене. Речь о его новой драме   «Мезозойская история», премьера которой под шумные аплодисменты зала  состоялась в Малом театре СССР.  Постановщик талантливый театральный режиссер Борис Равенских, композитор – Полад Бюль-Бюль оглы, в спектакле заняты известные советские актеры Г. Карнович-Валуа, А. Локтев, А. Потапов. Но  особенно интересна работа народного артиста СССР Игоря Ильинского в роли старого бурильщика Сабира. Он спасал нефтяные промыслы в годы войны, он первым вышел в море, чтобы там вести добычу нефти. Для Сабира труд и поиск неразделимы, и потому в душе его живет романтика. И. Ильинский окрашивает раздумья старого мастера нотками хитрой усмешки, порой иронии. Но через все это пробиваются высокие порывы его души. В финале, когда Сабир говорит зрителям «об удивительных людях, благодаря которым происходит на свете все хорошее», интонации его приобретают особый накал.

Московская критика благожелательно приняла спектакль, сравнивая его с  замечательной постановкой «Глубокой разведки» А. Крона в Художественном театре.

Браво, Малый театр, смело ломающий собственные традиции! Браво, «Мезозойская история»! Браво, Максуд Ибрагимбеков!    

 

«МЕЗОЗОЙСКАЯ ИСТОРИЯ»

 

из каталога «Азербайджанское кино:
1898-2002»

 

Фильм снят в 1976 году на киностудии «Азербайджанфильм». Автор сценария М. Ибрагимбеков, режиссер Р. Атамалибеков, оператор А. Панасюк, художник Р. Исмайлов, композитор М. Бабаев. В главных ролях: народные артисты республики Мелик Дадашев, Яшар Нуриев, Амаля Панахова, Зернигер Атакишиева, известные актеры Тофик Мирзоев, Анатоли Таранов.

В основе картины – повесть и пьеса Максуда Ибрагимбекова «Три короба счастья», которая была отмечена первой премией Министерства культуры СССР на конкурсе, посвященном созидательному труду рабочего класса. «Мезозойская история» предстает перед зрителем как разговор о людских судьбах, о цели и смысле жизни, о призвании человека, о творчестве как сущности и важном признаке повседневного труда.

 

«МЕЗОЗОЙСКАЯ ИСТОРИЯ» 30 ЛЕТ СПУСТЯ

 

комментарий

 

Есть в науке термин – «антитипация», означающий предвосхищение, предугадывание человеком чего-то такого, что отсутствует в его личном опыте. Как истинный писатель, Максуд Ибрагимбеков обладает врожденным знанием жизни, больше того, триумф его мысли в том, что он прозорливее других современников предсказывает будущее и в сфере политики, и социологии, и экономики. Кстати, не будучи геологом или нефтяником, Максуд предсказал в пьесе «Мезозойская история» огромные запасы нефти на дне Каспия, до которых людям предстоит добраться. Вот этот пассаж:

«Вот где-то здесь (Таиров показывает на карте участок моря), в мезозойском, совершенно неразработанном слое, под огромным, под огромным давлением залегает нефть. Только бы найти эту точку, поставить буровую! Она рванет, как шампанское, и будет идти сама долгие годы. Потому что ее там не бутылка, а море, океан. За всю историю в Азербайджане не добывали столько нефти, сколько ее там. И мне каждый раз нужно доказывать, что означает мезозойская нефть, это же топливная революция, мы получим самую дешевую нефть, будут решены на обозримое будущее проблемы энергетики, горючего, смазочных масел. Только бы  найти!» (ж. «Театр», Москва, ноябрь 1974)

Не прошло каких-нибудь 25 лет, предсказание Максуда Ибрагимбекова сбылось, хотя противники этой теории были не только в пьесе, но и в реальной жизни. Критики-ученые упрекали писателя за чрезмерный романтический прогноз. Однако сегодня, после подписания «контракта века», Азербайджан превратился в ключевого игрока на мировом энергетическом рынке. Именно с открытия глубинных месторождений в республике началась предвосхищенная писателем эра «большой нефти».

 

 

«20 ЛУЧШИХ…»

 

это 20 лучших азербайджанских фильмов ХХ века по
версии журнала «World of Azerbaijan» (№ 27, 2008)

 

Есть фильмы, от которых невозможно оторваться, даже если они сняты в прошлом столетии. Высокое соприкосновение – ключевая метафора предлагаемого рейтинга. Здесь собрана золотая азербайджанская фильмотека ХХ века. Среди двадцати самых-самых – фильм Максуда Ибрагимбекова «Я помню тебя, учитель», который был снят в 1969 году на киностудии «Азербайджанфильм». Автор сценария: Максуд Ибрагимбеков, режиссер: Гасан Седбейли.

Фильм-воспоминание. А писателю было что вспомнить. Например, изумивший в детстве факт: дефицит мыла, точнее, его отсутствие в военное время. А как можно без него обойтись?! Эту  «мыльную» ситуацию сценарист превратил в щемящую киноновеллу о том, как в тяжелый момент у вроде бы робкого, безответного человека просыпается чувство ответственности, чувство достоинства, любви к родине. После  истории учителя Джабиша число поклонников творчества Максуда Ибрагимбекова резко возросло.

 

 

«ЗА ВСЕ ХОРОШЕЕ – ЧЕСТЬ И ХВАЛА»

 

статья Судабы Агабалаевой,
опубликованная в журнале «Литературный
Азербайджан», № 5, 2005

 

…Он, Максуд Ибрагимбеков, - Писатель, и Живописатель. Художник, сотворивший столь полнокровные образы, столь зримые картины. Писатель пишет саму жизнь. Пишет так живо, так естественно, такая блестящая простота и такая проницательная правда души, что читать его произведения как сочинения невозможно, их переживаешь как саму жизнь.

Жить по правде, быть, а не казаться, удел свободного человека. Все в этом человеке притягательно. Какому писателю не сделает честь такой послужной список: быть изданным в 35 странах; выйти со своими пьесами на сцены полусотни театров; двенадцатью художественными и почти двадцатью документальными сценариями, воплощенными на экранах, собрать многомиллионную аудиторию;  быть избранным в парламент независимой республики; быть учредителем и председателем Дворянского Собрания Азербайджана, президентом национального филиала ПЭН-клуба… И он продолжает творить и оставаться деятельным гражданином.  Не так давно вышла в свет его пьеса «Нефтяной бум улыбается всем» – о Баку начала ХХ столетия, воссоздающая жизнь самых различных сословий в канун революции. Большевистский переворот и принесенная им трагедия.  Пьеса, поставленная на сцене Русского драматического театра режиссером А. Шаровским, снискала большой успех.

В последние годы писателю приходится чаще браться за оперативное, публицистическое оружие. В то время как многие коллеги заняты усердным изданием и пропагандой своего «богатого наследия» с подключением ресурсов и связей, в рамках «дипломатической корректности» он дает публичную отповедь различным гроссменторам, никак не желающим отрешиться от «демократических» нравоучений молодой суверенной республике, заявляет позицию гражданина и интеллигента, выражает свое отношение к тем или иным социально-политическим событиям и явлениям. При этом не замыкается в рамках текущего момента, охватывая взором перспективу и геополитический фон событий, демонстрируя благородное служение Отечеству. Взвешенное слово писателя, обнаженная правда, взрывчатая ирония вот качества, отличающие его публицистику.